Грустно. И немножечко лично.
В палате номер 38 все так же душно,резкий сладкий запах и тусклый свет из лампы 90х годов.
Люди не в пижамах , но форма всё-таки раздражает.
Кто-то в углу мечтает о любви , кто-то придумывает новые каламбуры, а суета умирает , зайдя в эти двери.
Терапия требует выпускать наружу эмоции, именно поэтому эти стены знают вкус кофе и разбитых кружек. Любовь к хаосу, порождает жуткий беспорядок , в котором они чувствую себя куда комфортней.
Казалось, что вечный смех вместе с шутками про эболу навсегда поселился в этих тумбочках. Счастье , стресс, фобии , лишние люди , смех, успокоительные , транквилизаторы, безумия - все это типичный будничный день. Место, выход из которого ограничен строгим расписанием, давило на психику , но магнитом удерживало души. Когда люди из соседних палат уходили, к ним присоединялся Ницше, а точнее его творение. Помню, как обезумевший поэт говорил одной из них , что Ницше следует читать , а не использовать «вот так вот». Но это был особенный ритуал. Свой символ. А когда к форточке поступил запах цветущей черемухи , они открыли окна. Пачка Бонда на двоих. Легкое сопение в комнате. Душевный разговор. Рассвет. И тоска по выписавшемуся пациенту.
